Я увидел её первый раз в санатории,
В дурмане тухлояичного благовония.
Конфетные глаза в разные стороны хлопали,
А веснушки на белом лице,
Как капли дождя на улице
Шлёпались.
Она улеглась мягкой щекой
на маленький кулачок
И, губы надув трубой,
Заглянула в тёмный мой уголок.
Я расчесал левый глаз до слёз,
Чтоб замести следы нервного тика
И поражён был тогда всерьёз,
А ей ничего не сказал горемыка.
Затем мы встретились вновь
у семьи белых оленей.
И у меня задёргалась бровь
от остроты впечатлений.
Ну а дальше: прогулки в садах,
бурные споры и рассужденья.
Я только жалею, что не ходил танцевать,
Когда начиналось ночное веселье.
Я помню, однажды, спросила она:
"А плохо ли это –
Использовать человека,
без его ведома?»
И указательный пальчик
приложив к губам,
Она ожидала ответа.
«Плохо!
И чем раньше
Ты скажешь об этом,
Тем лучше будет для вас.
Потому что используют
Люди друг друга всегда…»
Как девственник вёл себя я тогда
И не думал о том, что под юбкой,
И смотрел на неё, как на чистый кристалл,
У которого чуткая хрупкость.