Поток машин, лениво встретив
на полосато - грязной зебре,
когда вокруг всё в сером цвете,
взгляд остановится на вербе.
В руках морщинистых и старых
скопился опыт многолетний,
встречаю взгляд её усталый,
уже бесцветный.
Идёт прохожий за прохожим,
походкой грузною ступая,
себя ничем не потревожив,
пустым глазам пренебрегают.
И отвергая равнодушием,
чтобы зачем-то быть похожим
на впереди себя идущих,
идёт прохожий.
А ноги тонут в серой каше,
привыкшие к таким лишениям,
глаза у той, что прочих старше,
вниз опускаются в смущении.
Свинцовых туч плывет армада,
в своём тылу блеснув грозою,
глаза, как вербы в стенках сада,
блеснут слезою.
Под ветер южный, но холодный,
к галошам старым и дырявым,
пёс беспризорный и голодный,
прижмётся телом худощавым.
Бесцветный взгляд найдёт знакомый,
сухой язык руки коснётся,
и только пёс под звуки грома,
вдруг улыбнётся.
И словно уходя в забвение,
так за стеной дождя скрываясь,
они исчезнут с поля зрения,
у тех, кому не попадались.
Асфальт штурмуют капли с неба,
как слёзы льются в банку с ветки,
оставленной кому-то вербы,
без этикетки.